План на неделю >>
Ваше мнение

Как правильно и безопасно организовать детский летний отдых?

На это вопрос уже ответили посетителей.
Вы можете посмотреть результаты.

интернет конференция

Здесь вы можете обсудить принятые законопроекты, выразить свое мнение, получить комментарий.

ПОДРОБНЕЕ>>
Гостевая книга
Органы местного самоуправления

Ассоциация представительных органов







Научно-консультативный совет

Благотворительный совет нижегородской области

Мобильные приложения





Портал государственной службы

Правовой портал Нормативные правовые акты в Российской Федерации


http://www.zsno.ru

603082, Нижний Новгород, Кремль, корп. 2



Из истории благотворительности Нижегородской области

Из истории благотворительности в Нижегородской губернии

в период XIX – нач. XX вв.

(по материалам Центрального архива Нижегородской области)

Словари и справочники дореволюционной России определяли «благотворительность» как «проявление сострадания к ближнему и нравственную обязанность имущего спешить на помощь неимущему», а также как «делание добра, попечение о дряхлых, увечных, хворых, неимущих». Здесь заложены все основные понятия рассматриваемого явления: во-первых, понимание благотворительности как дела доброго и притом обязанности нравственной; во-вторых, заботой благотворителей должны быть окружены люди неимущие или больные (то есть, выражаясь современным языком, социально незащищенные слои общества). За таким пониманием стоит определенная историческая традиция благотворительности на Руси. Забота о неимущих всегда была одной из важнейших заповедей христианства, а вести активную благотворительную деятельность духовенству давали возможность значительные денежные средства, складывавшиеся из отчислявшейся на церковь «десятины» (десятой части всех доходов) и вкладов «на помин души». Примеру духовенства старались следовать и зажиточные миряне.

Не был исключением и Нижегородский край. На страницах «Нижегородского летописца» находим упоминания о торговом госте Тарасе Петрове, который на свои средства неоднократно выкупал многих земляков из ордынского плена, помогая им вернуться на родину. Рукописные синодики XVI–XVII веков Благовещенского, Печерского, Макарьевского и других монастырей нашего края подробно указывают, как и в какие дни «ставить кормы сиротам церковным» и давать милостыню на помин души умерших церковных владык и светских правителей. Здесь же упоминаются монастырские богадельни, в которых находили кров и пищу престарелые и увечные воины, а то и просто «убогие люди мужеска и женска полу». Вместе с тем, благотворительность в Нижегородском регионе имела свои особенности, причина которых заключалась в торгово-промышленном характере нашего края.

Бурное экономическое развитие Нижегородского края постоянно привлекало в регион тысячи работных людей. Ежегодно толпы мастеровых прибывали в Нижний Новгород, Балахну, Горбатов, Макарьев. Далеко не все сразу находили работу; зачастую бедствовали семьи ушедших на заработки, не имея помощи от кормильцев; неизбежный производственный травматизм приводил к появлению все новых и новых «увечных», которых монастырские богадельни уже не могли содержать. Эти процессы усугублялись и в XVIII веке, когда в Нижегородской губернии возникли первые крупные промышленные предприятия-мануфактуры, в частности, железоделательное и канатное производство. В такой ситуации частная благотворительность оказывалась неэффективной, что и приводило к известным социальным потрясениям (крестьянские войны Ст. Разина и Е. Пугачева, городские восстания и действия разбойничьих шаек на Волге вплоть до конца XVIII века и т.п.). Иными словами, экономическое развитие края приводило к росту населения, среди которого количество малоимущих становилось все больше и больше.

Принятое в 1775 году «Учреждение о губерниях» в числе прочего пыталось наметить пути решения и проблем социального обеспечения. Во-первых, частным лицам было официально предоставлено право устраивать благотворительные заведения. Во-вторых, государство приняло на себя часть забот по социальному обеспечению населения. Так, на основании «Учреждения о губерниях» в Нижегородской губернии в 1779 году был создан Приказ общественного призрения, на который возлагались обязанности по организации богаделен, сиротских, работных и смирительных домов, а также народных школ, аптек и больниц. Возглавлял Приказ губернатор (по должности), а в состав руководства входили видные губернские чиновники. Аналогичные Приказы были учреждены и в других губерниях России. Создание Приказа общественного призрения стало первым шагом на пути возникновения системы попечительских органов, которые спустя столетие были уже широко распространены в российском обществе.

Понятие «попечительство» (древнерусск. «печися» – заботиться) имеет в России многовековую историю, однако к началу XIX века оно расширяет свое значение – от заботы о судьбе конкретного лица к попечению о целых отраслях жизни общества. По замыслу правящих кругов Российской империи, попечительства призваны были стать связующим звеном между благотворителями и административными органами управления. Это определило статус, цели и задачи, а также состав попечительских органов как в Нижегородской губернии, так и по всей стране. Действовавшие с начала XIX века попечительские комитеты (реже советы) создавались преимущественно как совещательные органы при губернаторе. Целью их создания было улучшение административного управления в гуманитарной сфере, то есть в образовании, социальном обеспечении и т.п. Поэтому обычно в состав губернских попечительских комитетов включались высшие должностные лица губернии, а с правом совещательного голоса или на правах почетных членов – представители общественности, специалисты в области образования и здравоохранения. Аналогичной была и структура уездных попечительских комитетов, которые всегда возглавлялись (по должности) административным руководителем уезда, а в состав также включались представители общественности и купечества, известные своей благотворительной деятельностью. Создавая органы попечительства, губернская и уездная администрации получали эффективное средство направления и распределения благотворительной помощи именно в те отрасли, где эта помощь, по мнению начальства, была необходима прежде всего. А личное участие высших чиновников губернии и уезда в попечительских комитетах не только обеспечивало контроль за поступлением и расходованием средств, но и было призвано стимулировать более широкое участие обывателей самых разных сословий (дворян, купцов, мещан, разночинцев, зажиточных крестьян) в благотворительной деятельности.

Именно в таком духе было выдержано российское законодательство о благотворительных учреждениях, принятое во второй половине XIX века. Как известно, до отмены крепостного права (1861), ознаменовавшей начало эпохи «великих реформ» Александра II, благотворительные общества существовали лишь в 8 городах России. Освобождение крестьян от крепостной зависимости привело в том числе и к появлению большого количества социально незащищенных людей – бывших дворовых слуг, ставших ненужными в опустевшем барском хозяйстве, «временнообязанных», не сумевших быстро найти заработок и выплатить недоимку, да и самих разорившихся и обнищавших дворян, преимущественно из мелкопоместных землевладельцев, быстро промотавших выкупные свидетельства и с горя пивших «горькую». И наряду с этим реформы обеспечили бурный рост российской промышленности, что вновь и вновь влекло в Нижегородскую губернию тысячи рабочих. Наш край стремительно менял свой облик, становясь из торгового развитым промышленно-индустриальным.

Прирост населения становился все более значительным: по данным официальной статистики, в 1866 году в Нижегородской губернии проживало 1 257 601 человек, в 1878 году – 1 347 708 человек, а к 1900 году количество жителей превысило 1 650 000 человек. Прибавьте к этому сезонных рабочих, лиц, не прописанных, но постоянно проживавших в губернии... И всем людям нужно было жилье (хотя бы временное), питание (хотя бы самое скромное), работа (хоть самая тяжелая!), а также возможность в случае необходимости получить медицинскую помощь, обучать детей ремеслу и грамоте, становившейся все более и более востребованной. Экономические успехи региона и появление заметной социальной группы преуспевающих предпринимателей давали возможность щедрого выделения средств на благотворительные цели, а действовавшие к тому времени попечительские органы позволяли оперативно направлять средства на социальные нужды. Законодательной основой здесь стал указ 1862 года, предоставлявший Министерству внутренних дел (МВД) право разрешать создание благотворительных обществ, и данное в его развитие Высочайшее предписание 1869 года, которым МВД предоставлялось право самостоятельно учреждать эти общества. При этом создаваемое благотворительное общество, устав которого утверждался министром внутренних дел (после 1905 года – губернатором), обязано было регулярно предоставлять в губернское правление отчеты о своих действиях, капиталах, доходах и расходах, заведениях и количестве призреваемых в них. Таким образом, органы административного управления губерний и уездов (все они до 1917 года входили в систему МВД) определяли приоритеты в благотворительной деятельности и организовывали вложение средств, постоянно контролируя этот процесс. Разумеется, далеко не все из задуманного удавалось (и в итоге не удалось – об этом свидетельствуют социальные конфликты начала XX века, увенчавшиеся революцией, приведшей к крушению Российской империи), но было в цепочке отношений «администратор - попечительский комитет - благотворители» и свое рациональное зерно. Попробуем извлечь этот полезный исторический опыт, проанализировав конкретные направления попечительства и благотворительности в Нижегородской губернии.

Попечительство в сфере образования

Хронологически наиболее ранним (1803) было попечительство в сфере образования. Территория Нижегородской и ряда других губерний входила первоначально в Казанский, затем Московский учебный округ, который возглавлял попечитель – чиновник Министерства народного просвещения (МНП) высокого ранга. На уровне губернии попечителю подчинялся Нижегородский губернский училищный совет, также относившийся к ведомству МНП и возглавлявшийся (по должности) губернским предводителем дворянства и директором народных училищ губернии. В состав совета входили представители от МНП (обычно директор гимназии), от духовного ведомства (настоятель кафедрального собора), от Министерства внутренних дел (советник губернского правления), один-два представителя от земства. Судя по сохранившимся архивным документам, совет контролировал финансово-экономические вопросы деятельности учебных заведений, следил за соблюдением общих норм благонадежности педагогического персонала и учащихся, решал спорные вопросы назначения и увольнения учителей, ходатайствовал перед попечителем о поощрении учителей. В своей деятельности губернский училищный совет опирался на сеть уездных училищных советов.

Кроме того, при каждом среднем учебном заведении (гимназии, Дворянском институте) существовал свой попечительский совет – совещательный орган при директоре, имевший некоторую аналогию с современными родительскими комитетами. В состав попечительского совета входили (по должности) губернатор или вице-губернатор, несколько чиновников высокого ранга, чьи дети обучались в данной гимназии, а также представители общественности (как правило, от земства); в женских гимназиях в совет входили также жены данных лиц. Судя по сохранившимся «журналам присутствия» (протоколам заседаний), попечительский совет решал вопросы освобождения от платы за обучение, рассматривал возможность введения дополнительных уроков, согласовывал прием преподавателей. К компетенции совета относилось также согласование отчетов о воспитательном и хозяйственном состоянии учебного заведения, ходатайства о поощрении учителей, рассмотрение прошений разных лиц о приеме их детей на учебу вне общих оснований. Кроме того, в делах попечительского совета Нижегородской Мариинской женской гимназии за 1900–1908 годы есть примеры решений совета об организации преподавания Закона Божьего для учениц неправославного вероисповедания, о конфликтных ситуациях между классом и педагогом, но подобные вопросы в деятельности совета возникали редко.

Вообще же, в сфере народного образования благотворительность была заметным явлением. Так, известный нижегородский деятель, купец Я.Е. Башкиров полностью на собственные средств расширяет здание Нижегородского Кулибинского ремесленного училища и пансиона при нем, за что ему 13 октября 1906 года была выражена благодарность Нижегородской городской думы. В документах есть упоминание о том, что вдова потомственного почетного гражданина Ермолаева в феврале 1912 года завещала все свое имущество в пользу открывающегося в Нижнем Новгороде Народного университета.

Княгининский 2-й гильдии купец П.И. Карпов на собственные средства при Строгановской церкви г. Нижнего Новгорода открыл и содержал школу на 70 учеников. Кроме того, пожертвовал 25 тысяч рублей на строительство ряда школ в уездах Нижегородской губернии. Нижегородский купец Ф.А. Блинов передал для реального училища собственный дом с флигелями на углу Ильинской и Сергиевской улиц. Нижегородское биржевое общество на средства своих членов утверждает Мининское Биржевое Благотворительное общество пособия недостаточным учащимся Нижнего Новгорода. Общество давало средства нуждающимся ученикам и ученицам нижегородских учебных заведений на найм квартиры, пищу, одежду, учебники; устраивало на свои капиталы школьные праздники, экскурсии, поездки для учащихся. Каждый член общества вносил в кассу не менее 1000 рублей. Общества вспомоществования бедным ученикам в Нижнем Новгороде действовали также при Нижегородской женской гимназии Геркен, при гимназиях Хреновской, Торсуевской, при реальном училище Милова. Общество вспомоществования нуждающимся ученицам Варнавинской женской прогимназии и Варнавинского городского училища существовало в Варнавине с 1910 года на средства местных благотворителей. При ряде учебных заведений губернии существовали стипендии учащимся, носившие имена благотворителей данного учебного заведения.

Кроме собственно учебного процесса, попечительские органы в сфере образования поощряли и благотворительность, направленную на поддержку педагогического персонала учебных заведений Нижегородской губернии. Попечительские комитеты гимназий и училищ практически всегда освобождали преподавателей от платы за обучение своих детей. Чтобы способствовать улучшению благосостояния педагогов, губернское правление в 1894 году поддержало инициативу интеллигенции о создании «Общества взаимного вспомоществования учителям и учительницам Нижегородской губернии». К 1 января 1903 года Общество объединяло в своих рядах 1262 члена и имело отделения в Арзамасском, Горбатовском, Макарьевском и Нижегородском уездах. Лучшие представители местной общественности входили в состав правления; среди них – выдающийся русский статистик Николай Федорович Анненский (основатель Общества), Павел Аркадьевич Демидов (председатель губернской земской управы, долгие годы – председатель правления Общества), а также Г.Р. Килевейн, А.А. Савельева и др. Авторитет руководства Общества и поддержка губернских властей позволили, при очевидной нехватке средств из казны, активно привлекать частные пожертвования. Так, при достройке общежития для детей педагогов МНП смогло выделить лишь 300 рублей из требуемых 5000 рублей. Недостающие средства дали сборы от проведенных в пользу Общества концертов и лекций, от изданных с благотворительной целью книг и брошюр. Среди тех, кто своими трудами помогал нижегородским учителям, были выдающиеся люди того времени: историк профессор (впоследствии академик) С.Ф. Платонов, артистка
В. Петрова-Званцева, литераторы А.И. Куприн, Т.Л. Щепкина-Куперник, Л.Н. Андреев и, конечно же, кумиры местной молодежи – Максим Горький и Федор Шаляпин. Были и иные, неденежные формы помощи преподавателям и их семьям, в том числе бесплатная медицинская помощь (ее оказывали членам общества практически все врачи Нижнего Новгорода), предоставление лекарств из аптек по льготным ценам и квартир для приезжавших на праздники и каникулы учителей, содержание библиотек и пополнение их периодикой и специальными изданиями. Состоятельные нижегородцы считали весьма престижным для себя перечислять на счет Общества немалые суммы для выплаты стипендий детям малообеспеченных педагогов (в 1912 году – 62 человека по 11 рублей в месяц), организовывать для них питание («Обед состоит из двух блюд: 1-е всегда мясное...»). Представители администрации регулярно посещали собрания Общества, контролировали отчеты правления.

Интересно, что не все виды образования получали активную поддержку властей. Губернская администрация имела попечение преимущественно о начальном, классическом и реальном (в том числе техническом) образовании. Именно в учебных заведениях этого профиля – народных училищах, гимназиях и реальных училищах – в первую очередь создавались попечительские комитеты. А, например, музыкальное образование в Нижнем Новгороде и губернии попечительских органов не имело, вероятно, потому, что считалось не столь первоочередным, как общее просвещение населения. Разумеется, отсутствие официального попечения властей не означает, что благотворительности в этой сфере не было. Напротив, благодаря щедрой помощи меценатов музыкальная жизнь в Нижнем Новгороде на рубеже XIX–XX веков процветала, дав России ряд громких имен музыкантов.

Детские приюты

С середины XIX века сохранились документы Нижегородского губернского попечительства детских приютов, относившегося к ведомству учреждений императрицы Марии, вошедшего впоследствии в систему МВД. Председателем этого органа по должности был губернатор; в состав попечительства входили также вице-губернатор, губернский предводитель дворянства, директор народных училищ, председатель губернской земской управы, городской голова, директора приютов, а также обычно жены высших губернских чиновников. Губернское попечительство опиралось на сеть уездных попечительств детских приютов. Состав уездных органов был аналогичным: уездный предводитель дворянства, полицейский исправник, городской голова и другие чиновники. В состав попечительств включались представители купечества и интеллигенции на правах «почетных членов», с уплатой ежегодного взноса и после утверждения начальством.

В ведение губернского попечительства входили приюты Александровский (открыт 21 апреля 1845), Мариинский (открыт 20 ноября 1851), ремесленное училище при Александровском приюте, а также богадельня в с. Ключищи (открыта 23 апреля 1905). Численность воспитанников в них была сравнительно невелика: так, на 1914 год (начало Первой мировой войны) в Александровском приюте находилось 45 мальчиков, в Мариинском – 114 девочек, 14 воспитанников было в Ключищенской богадельне. Вместе с тем, данные благотворительные учреждения располагали весьма значительным недвижимым имуществом, в том числе каменными зданиями. Бюджет попечительств детских приютов формировался преимущественно из казны, а частично от благотворительной деятельности (за некоторые годы в документах, например, зафиксировано соотношение 5/1, соответственно). Известны случаи, когда некоторые государственные учреждения брали часть расходов по содержанию приютов на себя (например, губернское управление акцизными сборами). Обычно членский взнос составлял 200 рублей в год; некоторые члены попечительского совета, не занимавшиеся предпринимательством, оказывали помощь приютам в иной форме (например, медицинское обслуживание для воспитанников было бесплатным). Кроме того, немало нижегородских коммерсантов, даже не состоя членами попечительств, бесплатно передавали в приюты продукты питания, лакомства, праздничные подарки, оплачивали посещение детьми увеселительных мероприятий и т.п.

Примеру губернского попечительства детских приютов последовали многие частные благотворители. Макарьевский 2-й гильдии купец А.С. Калинин-Шушляев передал свою дачу стоимостью 10 тысяч рублей под детский приют. На средства потомственной почетной гражданки М.В. Бочкаревой с 1911 года в Нижнем Новгороде действовала школа для слепых детей, размещавшаяся на Ильинской улице в собственной усадьбе благотворительницы. В 1892 году в Нижнем Новгороде открылось Убежище для призрения бедных детей при городском Обществе вспоможения бедным, рассчитанное на 100 воспитанников обоего пола в возрасте от 4 до 12 лет. Нижегородский городской воспитательный дом имени М.Ф. и Е.П. Сухаревых (действовал вместе с одноименной женской богадельней) насчитывал к 1905 году 59 детей обоего пола. Для призрения бедных детей «Миллионки» (район обитания городской бедноты и босяков) действовал с 1906 году приют при Живоносновском церковно-приходском попечительстве, носивший с 1911 года имя архиепископа Назария. В этом приюте воспитывалось 48 детей обоего пола от 2 до 13 лет. Попечительница приюта А.Н. Зайцева (жена известного в городе купца) своими личными пожертвованиями и привлечением благотворителей не только содействовала материальному благосостоянию приюта, но и помогала устраивать елки, присылала игрушки и гостинцы для детей. Интересно отметить, что в благотворительности принимала участие вся семья Зайцевых: юные дети попечительницы, Маня, Коля и Оля ежегодно также делали взносы на приют для своих маленьких стипендиатов. Наконец, даже приют подкидышей Нижегородского губернского земства, находившийся в наиболее трудных условиях, не был обойден вниманием благотворителей. Имена попечителей этого приюта сохранились в отчетах: большую помощь продуктами оказывали купцы Палкин, Ермолаев, а также Агния Николаевна Маркова, но не меньшая помощь поступала и от неизвестных жертвователей.

В целом, попечительства о детских приютах решали преимущественно вопросы финансово-хозяйственного содержания приютов (отопление, освещение, одежда и питание для воспитанников), а также рассматривали ходатайства о помещении в приюты, о поощрении служителей приютов и жертвователей. Формами поощрения обычно становились благодарность «с распубликованием», повышение по службе, медаль (например, в 1912 году почетный член Семеновского уездного попечительства П.С. Строинский удостоился золотой медали «для ношения на Анненской ленте»).

Наиболее ярким примером попечения детей стала история Нижегородского городского имени графини О.В. Кутайсовой приюта для малолетних. В 1874 году Ольга Васильевна Кутайсова, жена тогдашнего нижегородского губернатора графа П.И. Кутайсова, передала капитал в 25 тысяч рублей на создание и финансирование приюта для маленьких сирот. Высокий социальный статус попечительницы обеспечил ее начинанию поддержку не только губернатора, но и императора Александра II, повелевшего в 1877 году присвоить приюту имя графини Кутайсовой. При просмотре архивных документов складывается впечатление, что после Высочайшего «добро» частные жертвователи словно соревновались друг с другом, кто больше сделает для приюта. Так, домовладелец М.Н. Колчигин три первых года безвозмездно содержал приют в своем доме. Затем при закладке собственного здания приюта, предусматривавшего размещение там школы и лазарета, купец Я.Е. Башкиров пожертвовал значительные средства в пользу приюта и был избран почетным членом его попечительского совета. В 1880 году (год завершения службы П.И. Кутайсова на посту нижегородского губернатора) основательница приюта и ее супруг были избраны почетными попечителями учреждения пожизненно. А кроме них в попечительский комитет были избраны богатейшие нижегородские промышленники Устин Саввич Курбатов, Федор Андреевич Блинов, Николай Александрович Бугров, купцы Андрей Евлампиевич Зайцев, Николай Никитич Жадовский, а также городской голова Алексей Максимович Губин. При них размеры пожертвований на приют поражали даже столичных благотворителей: бывали годы, когда на учреждение перечислялось до 60 тысяч рублей – деньгами (именные стипендии были особенно престижны), банковскими билетами, строительными материалами для ремонтов, продуктами... Для преподавания в приютской школе приглашались лучшие педагоги, которым попечительский комитет устанавливал специальную прибавку к жалованью. В стенах приюта, рассчитанного на 300 воспитанников, за годы его существования росли и обучались тысячи сирот – мальчиков и девочек, обиженных судьбой в самом начале жизни, но согретых теплом сердец благотворителей и вновь возвращенных обществу.

Успех благотворительной деятельности в детских приютах был настолько очевиден, что данная форма попечительства сохранялась и при Советской власти. Попечительские советы при детских домах после 1917 года – общественные органы, имевшие целью оказывать содействие в воспитании, обучении и содержании детей-сирот. Совет также осуществлял контроль за качеством питания детей, за распределением одежды и ее сохранностью, за расходованием средств, отпущенных государством на содержание детских домов.

Социальное обеспечение

Благотворительность в сфере социального обеспечения престарелых и малоимущих опиралась на многовековые традиции Древней Руси. И в XIX – начале XX веков, как и прежде, забота о бедных и немощных земляках была чрезвычайно важна для нижегородцев. С 1779 года этими вопросами в губернии централизованно занимался Приказ общественного призрения, упоминавшийся выше, но в 1866 году он был упразднен в связи с созданием системы органов местного самоуправления. С этого времени социальное обеспечение перешло в ведение земских и городских управ, а централизованный административно-совещательный орган для контроля (губернский попечительский комитет) не создавался.

Децентрализация благотворительности в сфере социального обеспечения отнюдь не означала ослабления внимания к этой проблеме. После передачи учреждений социальной сферы из ведения Приказа общественного призрения в управление земства, Нижегородское губернское земство продолжило активно привлекать средства частных благотворителей на содержание больниц, богаделен, родовспомогательных заведений и пр. При этом сохранялись и успешно действовали такие общественные благотворительные организации, как, например, Нижегородское общество вспоможения бедным. В итоге во второй половине – конце XIX века в Нижегородской губернии возникает целая сеть богаделен и обществ помощи бедным. Практически все эти учреждения содержались на средства частных благотворителей, а для привлечения и контроля за правильным расходованием средств в учреждениях создавались свои попечительские комитеты. В состав попечительских комитетов входили представители местного самоуправления (городской и земской управы) и собственно благотворители, которые, как правило, и учреждали данную богадельню. Именно по такому принципу организовывалась деятельность крупнейших учреждений социального обеспечения в Нижнем Новгороде – «Вдовьего Дома» и «Дома трудолюбия». Об этих заведениях написано немало, но все же стоит вкратце вспомнить основные этапы их истории и заслуги их основателей.

...Здание на площади Лядова (бывшей Монастырской) и сейчас производит впечатление своими размерами и продуманностью форм. Нетрудно представить, какое уважение вызывал своим замыслом и воплощением этот дом сто с лишним лет назад: наверняка не всем верилось, что в столь внушительном здании разместятся не присутственные места и даже не институт, а всего лишь богадельня, под которые раньше обычно отдавали деревянные избы-развалюхи. Между тем «Устав городского общественного имени Блиновых и Бугровых Вдовьего Дома в Нижнем Новгороде» (1887) гласил: «Назначение Вдовьего Дома состоит в доставлении удобных даровых квартир неимущим вдовам с их малолетними детьми». Здание было рассчитано на 160 квартир (реально в нем проживали свыше 600 человек), при нем создавалась больница (с детским отделением) и аптека. Позднее, в 1907–1908 годах при Вдовьем Доме было построено ремесленное училище, призванное дать профессию детям, проживающим здесь с матерями-вдовами. И все это учреждение, потребовавшее неслыханных по тем временам капиталовложений, было целиком и полностью построено на средства частных жертвователей – нижегородских купеческих семей Блиновых и Бугровых. Значение благотворительности было закреплено в Положении о комитете, который должен был управлять Вдовьим Домом: общий контроль возлагался на городскую думу (городской голова являлся по должности председателем попечительского комитета), а «граждане-благотворители, попечением и средствами которых учрежден Вдовий Дом», становились пожизненными членами комитета. В Положении было определено, что членами комитета (кроме учредителей – Бугровых и Блиновых) могут стать, в частности, «те лица, которые внесут на содержание Дома значительные пожертвования ценностью не менее одной тысячи рублей». И пожертвования вносились ежегодно – как в виде наличных денег «от разных лиц, для раздачи на руки» (обратите внимание на скромность жертвователей, не считавших нужным указывать свои фамилии!), так и в виде отчислений процентов с капиталов, помещенных в банк и завещанных Вдовьему Дому (в документах упоминаются фонды «Горячевский», «Блиновский» и др.). Разумеется, были и иные формы безвозмездной помощи призреваемым в Доме: мероприятия для детей по случаю праздников, поставки съестных припасов (и вновь среди самых щедрых благотворителей здесь упоминается семья Зайцевых), бесплатный ремонт помещений и т.п. Благотворители заботились о подготовке к самостоятельной жизни младших обитателей Вдовьего Дома, оплачивая их обучение не только в начальных училищах, но и в средних учебных заведениях (гимназии, реальном училище, Дворянском институте). Продуманность архитектурного облика, планировки и внутреннего оборудования обеспечила зданию долгую жизнь: Вдовий Дом, ставший студенческим общежитием, и поныне остается замечательным историко-культурным памятником Нижнего Новгорода. Когда-то в вестибюле здания гостей встречали «портреты жертвователей и сооружителей Вдовьего Дома, потомственных почетных гостей граждан Нижнего Новгорода Аристарха и Николая Андреевичей Блиновых и Николая Александровича Бугрова – на мраморной доске под стеклами». Не пора ли вновь отдать эту дань уважения великим благотворителям нижегородским?..

В своих трудах и замыслах на благо неимущих земляков Бугров и братья Блиновы не были одиноки. В 1893 году Нижегородское общество вспоможения бедным выступило с инициативой «устроить убежище для нищенствующих детей на 100 человек». В итоге было решено открыть «Дом трудолюбия», цель которого – дать «всем нуждающимся в Нижнем Новгороде недолговременную помощь посредством предоставления им труда, пищи и приюта впредь до более прочного устройства их судьбы определением к постоянным занятиям или помещением на постоянное призрение». Идею удалось воплотить в жизнь только благодаря бескорыстной помощи купеческой семьи Рукавишниковых. Потомственные почетные граждане Иван, Митрофан, Сергей, Николай Михайловичи Рукавишниковы и их родные сестры Варвара Михайловна (в замужестве Бурмистрова) и Юлия Михайловна (в замужестве Николаева) на свои средства оборудовали и предоставили Обществу три каменных двухэтажных здания, трехэтажный каменный флигель, службы и большой участок земли. Открытому на углу улиц Варварской и Мистровской Дому трудолюбия были присвоены имена Михаила и Любови Рукавишниковых, родителей жертвователей. Этим помощь семьи, разумеется, не ограничилась: Рукавишниковы регулярно передавали значительные денежные средства на содержание Дома трудолюбия, принимали живейшее участие в улучшении производственной деятельности, в организации просвещения детей (в значительной мере на их средства здесь была открыта церковно-приходская школа), в устройстве библиотеки и т.п. Результаты не замедлили сказаться: на проходившей в 1896 году в Нижнем Новгороде XVI Всероссийской промышленно-художественной выставке изделия Дома трудолюбия получили дипломы, соответствовавшие золотой и бронзовой медалям. Свидетельством общественного признания полезности и заслуг нового учреждения стало посещение Дома трудолюбия императором Николаем II с супругой 19 июля 1896 года. После этого посещения, вызвавшего целую серию последующих визитов высокопоставленных лиц, благотворительные пожертвования поступали в весьма значительных размерах. Это позволило к 1905 году оборудовать новое здание Дома (в несколько перестроенном виде сохранилось до настоящего времени), увеличить количество призреваемых (обычно здесь находилось 500–550 человек, а, например, за 1903 год обедало 63 594 человека) и расширить производство (маты, швабры, пакля, спасательные круги и т.п., экспонировавшиеся и на Парижской выставке 1900 году). Жертвователей было настолько много, что можно привести лишь отдельные имена: кроме Рукавишниковых, пожертвования которых исчислялись десятками тысяч рублей, помощь Дому трудолюбия оказывали купцы Курепин и Ермолаев, пароходчик Каменский, архиепископ Макарий, Купеческий банк Нижнего Новгорода, старший биржевой маклер Лельков, фирмы Башкировых, Журавлевых, Поляк и даже... китайская труппа! Вообще же по хронологическому списку членов Попечительского общества о Доме трудолюбия можно изучать историю нижегородского купечества.

На частные пожертвования был открыт ряд богаделен для одиноких, больных, престарелых и увечных женщин. В их числе: Николаевско-Мининская общественная богадельня (содержалась за счет вкладов купцов Вялова и Переплетчикова), Александровская городская общественная женская богадельня (существовала на отчисления с прибыли Николаевского общественного банка и на сбор с купцов 1-й и 2-й гильдии, установленный приговором купеческого общества, а также на пособия земства). Александровский дворянский банк по решению правления передавал ежегодно на содержание приюта 1500 рублей. Нижегородским мещанским обществом содержался Дом призрения для бедных мещан, средства которого складывались из пожертвований и доходов от мероприятий общества. Хорошо известны небольшие богадельни в уездах Нижегородской губернии: в Балахнинском (с. Городец – на средства купца 2-й гильдии Лазутина), Семеновском (д. Филиппово – на средства Н.А. Бугрова) и др. Так, для создания Филипповской женской богадельни (1894) Бугров внес в государственные кредитные учреждения капитал в 80 тысяч рублей, на проценты с которого богадельня существовала. При этом, пользуясь правом благотворителя, Бугров оговорил в уставе конфессиональный характер учреждения: «Богадельня... назначается для призрения сорока престарелых или увечных лиц женского пола из старообрядцев, приемлющих священство»; устройство церкви или часовни в ее здании не допускалось. Интересна и история учрежденного в 1902 году Общества попечения о бедных в с. Сормово Балахнинского уезда (в то время Сормово не входило в черту Нижнего Новгорода). Промышленное развитие с. Сормово дало возможность его состоятельным жителям оказывать регулярную помощь своим неимущим землякам. Доход Общества, возглавляемого В.Н. Мещерской (по ее инициативе оно и было создано) и представителями интеллигенции (преимущественно служащим заводов), исчислялся обычно 2–3 тысячами рублей в год и складывался из пожертвований частных лиц, благотворительных спектаклей и концертов, а также организованного «сбора ненужных бумаг» (единственное встреченное в документах такого рода упоминание о сборе макулатуры!). Помощь оказывалась, как правило, в форме выдачи денежных пособий на пропитание и на лечение, в снабжении одеждой и обувью; кроме того, материальная помощь оказывалась учащимся из бедных семей. Но при этом правление Общества обращало внимание на причину бедности (например, болезнь или отсутствие работы у главы семейства) и отказывало в помощи пьяницам.

Разумеется, далеко не всегда бытовые условия в богадельнях были столь хороши, как во Вдовьем Доме или Доме трудолюбия. Пример – получивший широкую известность благодаря творчеству М. Горького «Ночлежный приют в Нижнем Новгороде», учрежденный городской думой 30 мая 1880 года. Призванный дать возможность «переночевать не под открытым небом» и предназначенный «для всех приходящих без различия состояния, пола и возраста», приют был рассчитан на 450 мужчин и 45 женщин. Скудных средств городского бюджета на его содержание не хватало, и вновь пришлось прибегнуть к благотворительной помощи. Помогали сводить концы с концами лишь пожертвования Н.А. Бугрова, в честь отца которого приют назвали «имени А.П. Бугрова» («Бугровская ночлежка»). Привлечение дополнительных денежных средств оказалось для попечителей – известных нижегородских купцов Акифьева, Фролова и Чернова – крайне затруднительным.

Пожертвования делались обычно в двух формах: либо целевая передача какой-либо суммы (И.М. Рукавишников пожертвовал 2 тысячи рублей в уплату недоимок с имущества бедных домовладельцев), либо деньги помещались в банк, а процент с вклада шел целенаправленно на содержание приюта, богадельни и т.д. (например, Вдовий Дом и Дом трудолюбия содержались, в том числе и на фиксированный процент с капиталов, помещенных в банковские учреждения). Характерным и примечательным фактом является и то, что благотворительностью занимались далеко не только весьма состоятельные граждане, но и люди среднего достатка. Например, коллежский регистратор П.О. Троицкий в 1911 году в обращении на имя попечителя Московского учебного округа заявляет, что готов поддерживать материально малоимущих учеников и само учебное заведение, открытое в Нижнем Новгороде его сыном В.П. Троицким.

Здравоохранение

В сфере здравоохранения примеры благотворительности столь же часты, как и в сфере социального обеспечения, хотя и здесь никогда не было губернского попечительского комитета. Видимо, в таком административно-совещательном органе для привлечения пожертвований в здравоохранение просто не было необходимости. Известен достаточно щедрый дар нижегородского помещика, отставного полковника С. Мартынова, который еще в первой половине XIX века безвозмездно передал принадлежавшую ему землю Приказу общественного призрения под организацию больницы. После этого долгие годы Нижегородская губернская больница именовалась «Мартыновской» как, впрочем, и улица, на которой она находилась (ныне ул. Семашко). Бурное развитие медицины во второй половине – конце XIX века привело к открытию новых больниц, потребность в которых была очень высока. И здесь роль частных пожертвований проявилась еще отчетливее. Так, гласный Нижегородской думы, купец 1-й гильдии Д.Н. Бабушкин пожертвовал строения, землю и 20 тысяч рублей на устройство городской больницы в Макарьевской части в его собственном доме. После смерти Д.Н. Бабушкина память его была увековечена установкой мемориальной доски на здании его больницы и введением именной койки в одной из палат. Княгининский 2-й гильдии купец П.И. Карпов содержал до самой смерти лазарет и приют для беженцев в Решетихе. Нижегородский 1-й гильдии купец А.И. Костромин передал на ремонт 1-й Градской больницы 4 тысячи рублей.

Для понимания роли частной и общественной благотворительности в здравоохранении обратимся к истории Мариинского родовспомогательного заведения. Оно было учреждено в память о посещении Нижнего Новгорода в 1869 году наследником престола Александром Александровичем (будущим царем Александром III) с супругой Марией Федоровной (ее имя и носило заведение). В те времена насущной необходимостью становилось «доставление роженицам приюта на время родов, с бесплатным содержанием и акушерским пособием», и обеспечение «дальнейшего существования осиротевшим младенцам». Управляющий заведением попечительский комитет, возглавлявшийся городским головой (по должности), старался привлекать не только частные, но и общественные пожертвования. В результате доход Мариинского родовспомогательного заведения и основанного при нем в 1878 году сиротопитательного отделения складывался преимущественно из отчислений из городского бюджета и пожертвований из Николаевского общественного банка. В 1873 году купец Яков Макарович Королев завещал 20 тысяч рублей на строительство при Мариинском родовспомогательном заведении дома для пребывания грудных детей, потерявших мать. Проценты с этого капитала, вложенные в общественный банк, обеспечивали значительную часть расходов заведения. Вместе с тем, ежегодное увеличение количества пациенток Мариинского заведения (с 800 в 1890-е годы до 1800 в 1900-е) приводило к значительному росту расходов, что делало частную благотворительность явно недостаточной.

И все же традиции частных пожертвований в области здравоохранения оказались востребованы в экстремальных условиях военных действий, которые вела Российская империя. Прием из военных лазаретов и медицинская помощь больным и раненым потребовали значительных усилий не только государства, но и общественности. Перелистывая сохранившиеся в архиве отчеты Нижегородского местного управления и дамского комитета Общества попечения о раненых и больных воинах (1878), лазаретов периода Русско-японской (1904–1905) и Первой мировой (1914–1918) войн, вновь обнаруживаем на их страницах знакомые фамилии благотворителей: купцы Бугров, Зайцев, Маркова, Хлебников, представители интеллигенции Карелин, Олигер, Торсуева...

Конфессиональная благотворительность

Постоянным предметом благотворительности граждан независимо от размеров их капиталов была Русская православная церковь: на храм жертвовали и самые известные люди города (Живоносовская церковь на ул. Рождественской была отремонтирована и обустроена на средства семьи Рукавишниковых, Спасская – семьи Башкировых), но и рядовые граждане, имена которых не сохранила история.

За период со второй половины XIX века по Нижегородской губернии сохранились документы о епархиальном попечительстве. Так, при духовной консистории существовало епархиальное попечительство о бедных духовного звания, подчиненное духовному ведомству и возглавлявшееся (по должности) архиереем – епископом (архиепископом). В состав попечительства входили представители духовной консистории (орган руководства епархией). Обязанностью этого органа была забота («призрение») о семьях бедных священнослужителей, выплата им материальных пособий, устройство их детей в учебные заведения на льготных условиях и т.п. Бюджет попечительства формировался за счет отчислений из казны на содержание духовного ведомства, а также за счет частных пожертвований (соотношение этих двух частей бюджета по документам не прослеживается).

Для целей религиозно-нравственного воспитания и просвещения в Нижегородской губернии был учрежден целый ряд братств, члены которого активно занимались благотворительностью. Нижегородское православное братство во имя святого благоверного великого князя Георгия Всеволодовича, учрежденное в 1883 году «с целью поддержания существующих и открытия новых церковно-приходских школ» и управлявшееся советом преимущественно из духовных лиц, сумело привлечь и направить на нужды школ материальную помощь от многих землевладельцев в уездах губернии. Так, по отчету за 1889–1890 годы среди жертвователей упомянуты граф А.Д. Шереметев, Н.Е. Стогов, Л.И. Турчанинова, предоставившие помещения и стройматериалы для школ; денежные пожертвования сделали купцы А.Ф. Сапожников, П.А. Соклов, А.И. Николаев; посильную материальную помощь школам через братство оказывали мещане, сельские священники, отставные военные. Братство святых Кирилла и Мефодия, созданное «для содействия религиозно-нравственному воспитанию бедных учащихся Нижегородской гимназии» и оказывавшее им помощь денежными пособиями, одеждой и обувью, бесплатной медицинской помощью и т.п., также привлекло к сотрудничеству щедрых благотворителей. Большие субсидии выделяла упоминавшаяся выше семья Рукавишниковых, каждый член которой выплачивал именную стипендию гимназистам, жившим в общежитии братства. М.М. Рукавишников, принявший на себя обязанности председателя Совета Братства, сделал основной вклад в 17 тысяч рублей, проценты с которого поступали на содержание братства; он же построил на свои средства дом для братского общежития. Денежные пожертвования делали представители местного духовенства, интеллигенции, купечества. Активизации притока пожертвований способствовало и то обстоятельство, что нижегородские владыка и губернатор официально приняли наименование «покровители братства святых Кирилла и Мефодия». Аналогичны были и цели Мининского братства, содержавшего в Нижнем Новгороде городское начальное училище, ремесленную школу, приют для беднейших учеников. Наиболее видными благотворителями здесь были купец А.А. Зайцев (председатель совета братства и смотритель ремесленной школы) и Д.А. Обрядчиков, завещавший братству капитал, с которого ежегодно поступало свыше 1,5 тысячи рублей процентных отчислений. Немалую часть дохода составляли ежегодные взносы членов братства – чиновников, педагогов, зажиточных мещан. Кроме того, братство получало субсидии от городского и сословного самоуправления.

В губернии действовали также попечительства приходские, состоявшие из местных священнослужителей и волостных старшин в качестве «непременных членов» (то есть по должности), а также прихожан, избираемых на определенное количество лет. Данные попечительства выполняли роль совещательного органа по делам управления приходом и решали вопросы финансирования и хозяйственного содержания храмов, перечисления денег на богадельни, контроля за церковно-приходскими школами. Судя по документам, в бюджете этих попечительств частные пожертвования играли значительную роль. Примером церковно-приходской благотворительности может служить, например, деятельность попечительства при Нижегородской Троицкой Верхнепосадской церкви. Согласно отчету за 1913–1914 годы, попечительство, состоявшее преимущественно из духовных лиц, используя свой авторитет, сумело собрать за год (последний предвоенный) 1351 рубль 99 копеек. Кроме крупных взносов от купцов Д.Г. Морозова и В.М. Бурмистровой, а также доходов от аренды, нередки были и небольшие пожертвования (до 10 рублей) от менее обеспеченных прихожан. Собранные деньги расходовались на помощь бедным прихожанам и нищим, погребение неимущих, а также на ремонт церкви, покупку богослужебной литературы и т.п. Как доход, так и расход были гласными: ежегодные отчеты обязательно публиковались (это было общее правило). Разумеется, точно так же действовали церковно-приходские попечительства в уездах (любопытно, что в некоторых из них среди благотворителей указан о. Иоанн Ильич Сергеев – Иоанн Кронштадтский, жертвовавший обычно 100 рублей единовременно).

В Нижегородской губернии конфессиональная благотворительность имела до 1917 года большое распространение не только среди прихожан Русской православной церкви, но и во всех национально-религиозных общинах, существовавших в то время в нашем регионе. И это неслучайно: ведь во всех религиях мира помощь малоимущим собратьям по вере – первейшая заповедь. И эту заповедь свято соблюдали нижегородские старообрядцы – ревнители древлеправославного благочестия. Здесь вновь есть повод вспомнить семьи Бугровых и Блиновых, направлявших большие средства и на общее благо («Вдовий Дом»), и на благо старообрядчества (храмы и часовни, богадельни в Семеновском уезде, школы для обучения иконописному и книгописному мастерству, искусной вышивке, богослужебному пению по древнему канону). А сколько щедрых дарителей, предпочитавших остаться неизвестными, ежегодно направляли в заволжские обители средства и припасы «на прокорм старцев и стариц»! Сегодня лишь старинные скитские синодики хранят имена тех благодетелей, за которые многие годы возносились молитвы в керженских пустынях...

Заповедь помощи нуждающимся всегда соблюдали и мусульмане Нижегородской губернии – преимущественно татары-мишари, именуемые обычно в документах тех лет «сергачские татары» (до 1917 года их численность составляла порядка 70–80 тысяч человек с заметным преобладанием сельского населения). На средства, ежегодно собираемые среди преуспевавших торговцев на ярмарке и зажиточных крестьян, в селах Сергачского уезда и в самом Нижнем Новгороде открывались мечети и медресе, оказывалась помощь бедствующим семьям. Архивные документы сохранили имя ахуна Нижегородской мечети Соколова – духовного наставника, внесшего большой вклад в организацию благотворительности среди мусульман. Свои приходские благотворительные общества имели в Нижнем Новгороде сравнительно небольшие, но очень влиятельные общины католиков и лютеран (их общая численность не превышала 1,5–2 тысячи человек.; этнический состав – соответственно, поляки и литовцы, немцы). И хотя среди прихожан костела и кирхи было немало людей с материальным достатком (дворяне, чиновники, офицеры), все же и здесь всегда собирались пожертвования – на содержание храма, в помощь семьям, потерявшим кормильца, на выплату стипендий малообеспеченным ученикам, на приданое невестам и т.п. Организаторами приходской благотворительности почти всегда были представители духовенства. Сегодня на старой плохонькой фотографии в «Адрес-календаре» можно увидеть ксендза Петра Варфоломеевича Битного-Шляхто – молодого человека с пышной шевелюрой светло-русых волос и широкой улыбкой. Именно ему столь многим были обязаны нижегородские католики, но сегодня даже мы, архивисты, не знаем, как сложилась его жизнь после 1917 года... Выдающийся просветитель и деятель национальной культуры раввин Нижегородский и Владимирский Барух Заходер (1848–1905) стоял у истоков благотворительного общества в иудейской религиозной общине (численность евреев в губернии колебалась от нескольких сот человек в 1880-е до 3 тысяч человек в 1914 году). По инициативе Б.И. Заходера на частные пожертвования всех прихожан было построено здание Нижегородской синагоги (1881–1883, Болотов пер., д. 5) – интересный памятник архитектуры; на средства купца Г.А. Поялка и его сыновей открылось и действовало духовное училище «Талмуд-Тора»; возникло и общество помощи бедным, первым председателем которого стал известный меценат купец 2-й гильдии Г.М. Беккер. Есть свидетельства о том, что пожертвования в пользу малоимущих собирались и в совсем малочисленных армянской и караимской общинах Нижнего Новгорода.

Таким образом, индивидуальная инициатива нижегородцев играла, по-видимому, большую роль в попечительской деятельности на местном уровне – в приходских советах (как православных, так и других конфессий), а также в участковых попечительствах о бедных. К сожалению, документы участковых попечительств о бедных, подчинявшихся органам местного самоуправления (городским думам и управам, волостным правлениям), сохранились плохо (есть, например, упоминания о проведении благотворительных концертов «Четвертым Канавинским городским участковым попечительством о бедных»). Можно лишь констатировать, что работа этих органов активизировалась во время Первой мировой войны (1914–1918). Бюджет данных попечительств, а также действовавших в Нижнем Новгороде с 1915 года беженских советов и комитетов («Татьянинского», национально-религиозных, помощи семьям погибших и т.п.) формировался не столько за счет казны, сколько за счет частной благотворительности.

Благотворительность в пенитенциарной системе

Так уж повелось на Руси, что испокон веков люди, заключенные в тюрьмах, вызывали самое искреннее сострадание. И потому считалось проявлением высокого благочестия "подать с молитвой милостыньку несчастненьким" (вспомним "Губернские очерки" М.Е. Салтыкова-Щедрина!), найти средства "на помочь тюремным сидельцам", а то и просто сказать им участливое слово. Может быть, стояло за этим не до конца осознанное стремление не допустить, чтобы осужденные озлобились на весь мир, облегчить милосердием и покаянием их грешные души. А может, было тут и понимание невиновности многих из сидевших по тюрьмам и острогам бедолаг: ведь и такое на Руси нередко бывало. Недаром же во всех социальных слоях русского общества бытовала пословица: "От тюрьмы да от сумы не зарекайся"... Как бы то ни было, а в Нижегородской губернии в XVIII–XIX веках принято было отпускать заключенных в воскресные дни для сбора милостыни и прокормления – из острога, уездных "тюремных замков", из арестантских рот...

С 1819 года возникает попечительство в пенитенциарной (тюремно-исправительной) системе. В этот период создается Нижегородский губернский попечительский о тюрьмах комитет, подведомственный Министерству внутренних дел (МВД), а позднее Министерству юстиции (МЮ). Министр, возглавлявший попечительство в этой сфере в масштабе государства, именовался «президент попечительства»; губернский комитет возглавлял губернатор (реже вице-губернатор), именовавшийся «вице-президент»; члены комитета (высшие губернские чиновники ведомств МВД и МЮ) именовались «директоры». В своей деятельности губернский комитет опирался на сеть уездных комитетов, в состав которых входило административно-полицейское руководство уездов. Для попечительской деятельности в женских тюрьмах в комитеты входили жены высших чиновников губернии. Кроме комитетов, в период до реформ 1860–1870-х гг. существовало попечительство при Нижегородской арестантской роте, которым руководил командир гарнизонного батальона (то есть местных внутренних войск), с аналогичными функциями.

Комитеты решали почти исключительно экономические вопросы содержания арестантов, а также рассматривали ходатайства тюремных чиновников о поощрениях, вели хозяйственную переписку о ремонте тюремных зданий. Бюджет комитетов формировался за счет средств, отпускаемых на исправительную систему казной. Значительную часть документации комитетов составляют финансовые ведомости и отчеты, из которых, например, следует, что в 1863 году на содержание одного арестанта в Нижегородской губернии отпускалось 7 копеек суточных (для сравнения: в Московской – 6 копеек, Санкт-Петербургской – 9 копеек, Казанской – 4 копейки). Большое внимание уделялось повышению доходности тюремного ведомства за счет труда самих арестантов; частные пожертвования, судя по документам, были незначительны. В протоколах губернского комитета встречаются акты обследования санитарно-гигиенического состояния камер (есть жалобы на духоту, спертый воздух и т.п., запрет сушить белье в камерах на печках); попадаются также рекомендации чаще читать с заключенными литературу на религиозно-нравственные темы, однако такие материалы в архивных фондах сравнительно редки.

В результате действий системы попечительских органов из пенитенциарной системы к началу XX века практически исчезла частная благотворительность. Комитеты о тюрьмах, превратившись в сугубо административно-совещательные органы, перестали привлекать пожертвования частных лиц, прервав многовековую традицию милосердной помощи узникам. Поэтому закономерно, что в мемуарной литературе неоднократно встречаются жалобы на злоупотребления этих должностных лиц, да и в целом на членов попечительских о тюрьмах комитетов.

Благотворительность и забота о народной трезвости

В 1894–1897 годах создаются органы попечительства о народной трезвости, подведомственные МВД. Надо сразу признать, что дело это было сравнительно новым: традиции благотворительности в этой сфере не сложились, а обычные церковные поучения о вреде пьянства практически не подкреплялись частными пожертвованиями (для неправославных общин нашего региона проблема пьянства вообще не была актуальной). Да и уровень развития медицины до конца XIX века был таков, что рассчитывать на излечение от алкоголизма не приходилось, а следовательно, не было нужды жертвовать на специальные лечебницы. Но к концу XIX века проблемы алкоголизма в России стали отчетливо осознаваться властями, что и вызвало «инициативу сверху».

В Нижегородской губернии был создан и начал действовать губернский комитет попечительства о народной трезвости, опиравшийся на сеть уездных комитетов. Губернский комитет возглавлялся по должности губернатором (реально в начале XX в. его возглавлял вице-губернатор; в частности, многие инициативы комитета связаны с именем вице-губернатора С.И. Бирюкова). В состав комитета, также по должности, входили высшие губернские чиновники различных ведомств: управляющий губернским комитетом государственных имуществ, управляющий акцизными сборами, начальник губернского жандармского управления, председатель окружного суда, архиерей, директор народных училищ (от Министерства народного просвещения), а также представители земства и руководитель местного самоуправления – городской голова. Аналогичным был состав и уездных комитетов, где также присутствовало все административно-полицейское и духовное руководство уезда. В состав комитетов (особенно уездных) входили и члены-соревнователи от купечества и интеллигенции, но влияние их было незначительно.

Задачами комитетов стали: организация разъяснительной работы о вреде пьянства, создание условий для трезвого досуга (разрешения на открытие чайных, организацию и проведение театральных представлений, народных гуляний и т.п.), контроль за соблюдением правил торговли алкоголем. Бюджет попечительства о народной трезвости формировался за счет отчислений из казны, сборы от продажи нравоучительной литературы, от финансовой деятельности открываемых чайных, а также частные пожертвования. Впрочем, судя по документам, участие общественности в деятельности этих комитетов было незначительным (если не считать отмеченных жандармерией попыток использовать легальные собрания в чайных для революционной работы). В архивных фондах сохранились сметы комитетов. Например, Нижегородский губернский комитет попечительства о народной трезвости утвердил в 1909 году приход в сумме
25 000 рублей (преимущественно средства из казны и от чайных) и расход в такой же сумме (на содержание тех же чайных и бесплатных народных библиотек). При этом благотворительные сборы составили 600 рублей, а расходы на делопроизводство комитетов 500 рублей в год! Характерно, что комитеты ежегодно просили увеличить поступления из казны.

Не лучше было и положение на местах. Так, «Особый Нижегородский ярмарочный комитет попечительства о народной трезвости», учрежденный в 1901 году, практически все отчеты подавал со значительным превышением расходной части над доходной. Пример – чайная на Самокатской площади: в 1907 году доходы – 627 рублей 08 копеек, расходы – 945 рублей 05 копеек; в Лубянском саду в том же году доход – 7143 рубля 08 копеек, а расход – 10 765 рублей 75 копеек. Становилось ясно, что без регулярных частных субсидий, одной лишь продажей чая с сахаром и чтением лекций о вреде алкоголизма попечительства о народной трезвости долго существовать не смогут. А частных пожертвований практически не было – и это несмотря на солидное представительство ярмарочных деятелей в комитете (П.М. Калашников, Ф.А. Мазуркевич, А.А. Титов) и на членство самого господина полицмейстера (разумеется, по должности, а не по велению души). Открывались общества трезвости и в сельской местности, например, в селах Павлово (1899) и Шапкино (в приходе Казанской церкви, 1908 год) Горбатовского уезда, в селе Большое Поле (в приходе Зосимо-Савватиевской церкви, 1912 год) Макарьевского уезда и др., но, похоже, дальше регистрации уставов дело не шло...

Деятельность попечительств о народной трезвости в конце XIX – начале XX веков – хоть и отрицательный, но все же очень важный исторический опыт, свидетельствующий о заведомой обреченности любого начинания, не опирающегося на общенародную поддержку.

Благотворительность в чрезвычайных ситуациях

Некоторые благотворительные общества носили чрезвычайный характер, с финансированием как за счет частных пожертвований, так и за счет казны. Примером может служить Нижегородский губернский благотворительный комитет, активно действовавший в период голода 1892 года. В состав комитета входили: губернатор
Н.М. Баранов (председатель), епископ, ряд видных чиновников губернского правления, представители купечества (в частности, Н.А. Бугров, П.И. Лельков), интеллигенции
(В.Г. Короленко), земства (Н.Ф. Анненский), врачи и др. Комитет организовывал открытие бесплатных народных столовых, выдачу ссуд деньгами и зерном для нуждающихся, контролировал отправку медикаментов (через общество врачей), всемерно поощрял пожертвования. Интересно отметить, что благодаря губернаторской поддержке значительные средства поступали не только от частных лиц, но и от чиновников официальных учреждений, учебных заведений («сборы по подписке»).

Очерки В.Г. Короленко «В голодный год», написанные по горячим следам событий (отдельной книгой они вышли уже в 1893 году), дают возможность ближе познакомиться с деятельностью Нижегородского губернского благотворительного комитета и ее результатами, почувствовать атмосферу заседаний Комитета, увидеть ту практическую работу, которую выполняли неравнодушные к чужой беде люди. Среди них был и сам Владимир Галактионович: «В конце февраля 1892 года, в ясный морозный вечер, я выехал из Нижнего Новгорода по Арзамасскому тракту. Со мною было около тысячи рублей [сопоставимо с годовым доходом небольшого приходского попечительства. – Б.П.], отданных добрыми людьми в мое распоряжение для непосредственной помощи голодающим, и открытый лист от губернского благотворительного комитета, которому угодно было, со своей стороны, снабдить меня поручениями, совершенно совпадающими с моими намерениями. (...) Три месяца пришлось мне провести в уезде, не отрываясь от этой затягивающей работы, и затем опять вернуться туда, до нового урожая...». Талантливый писатель и глубоко порядочный человек, Короленко описывал то, о чем молчат сохранившиеся официальные документы тех лет. Со страниц очерков предстают перед читателем тринадцатилетняя крестьянская девочка Феська, которая «не по закону ест» (потому что не была внесена в список обедающих в бесплатной столовой), жители деревни Дубровки («Всех по ряду пиши!.. Все мы бедные! Какие мы жители!»), крестьянин Максим Савоськин, умерший от голодного тифа (««Нутро» не принимало уже ничего, и вскоре Савоськин умер»), нужда пралевских крестьян («Листашка вот околевает...»). А рядом с этим – бездушие бюрократических распоряжений, обрекавших целые деревни на голодную смерть («Увы! – оказалось, что господа земские начальники поспешили сократить ссуды во всех семьях, в которых кто-нибудь пользовался столовой. Я уже знал об этом, но надеялся добиться (и добился) отмены странного распоряжения, делавшего всю частную благотворительность совершенно бесцельной.»); самоуправство уездных властей, действия которых сводили на нет результаты частной благотворительности («...Из губернии указаны на месте люди, которые согласились взять на себя ведение столовых, и этим людям, по представлении ими смет, высланы через уездное попечительство деньги на открытие столовых. Но тут случилось нечто совсем уже неожиданное: попечительство, вместо того чтобы передать деньги по назначению, секвестровало их и передало по земским участкам. Вышло так, что люди, найденные в уезде стараниями губернского комитета, оказались без денег, которые именно им высылались; деньги, посланные на определенное дело, оказались изолированными от людей, которые их просили»).

Размышляя о своем опыте участия в работе Нижегородского губернского благотворительного комитета, В.Г. Короленко писал: «Возможны два приема помощи населению в пределах частной благотворительности. Первый – когда интеллигентный человек, живущий или хоть поселившийся на продолжительное время в нуждающейся деревне, вступает в непосредственное, более или менее тесное общение с теми, кому он помогает. К материальной помощи он может прибавить в этом случае нравственную поддержку, может отдать людям, которых знает и которые его знают, все, на что способен, все, что находится в его распоряжении из нравственных и материальных ресурсов. (...) Без сомнения, это наиболее симпатичная, полная и человечная форма благотворительности, устанавливающая известную взаимность между принимающим и дающим, наконец, приносящая наибольшее удовлетворение для обеих сторон. (...) Однако есть и другой прием, и он-то, по обстоятельствам, выпал на мою долю. Как ни хорошо, как ни благотворно нравственное общение и взаимность, однако и прямо кусок хлеба, сам по себе, составляет великое благо там, где его не хватает...».

Очерки великого писателя-праведника земли русской, столь подробно процитированные здесь, помогают понять очень простую, в сущности, вещь: частная благотворительность, натыкающаяся на бюрократические препоны и запреты властей, обречена на неудачу, но точно так же обречены на неудачу любые благие начинания администрации, не опирающиеся на широкую поддержку общественности.

Таким образом, благотворительность и попечительство в Нижегородской области имеют давние традиции, и проявления их были многогранны. Дело это было весьма почетным, и лица, проявляющиеся себя на этом поприще, пользовались большим уважением в обществе. Известны случаи, когда звания почетных попечителей специально испрашивались. Например, документы свидетельствуют, что в 1866 году чиновник акцизного ведомства А.К. Киркор пожертвовал в пользу детских приютов 100 рублей серебром и, обязуясь в дальнейшем ежегодно перечислять по 50 рублей серебром, подал прошение в Нижегородское губернское попечительство детских приютов о зачислении его в число почетных членов попечительства. Ходатайство чиновника было удовлетворено.

Следует отметить, что нижегородские губернаторы и чиновники губернских органов управления приветствовали проявление благотворительности. Существовало несколько возможных форм поощрения за регулярную благотворительность в крупных размерах: выражение благодарности в письменном виде, приветственный адрес, диплом, денежное поощрение (единовременное или «прибавка к жалованью»). Попечительские комитеты имели право представить особо отличившихся «почетных членов» к правительственным наградам: письменному «изъявлению Высочайшей благодарности», ценному подарку (например, перстень с императорским вензелем), орденам и медалям. Сведения о всех формах поощрения обязательно вносились в «формулярный список» (личное дело). Из архивных документов известно, что почетный член попечительства детских приютов В.Е. Сапожников за свою «отличноусердную» службу был награжден орденами Св. Станислава 2-й и 3-й степени, Св. Анны 2-й степени; купец 2-й гильдии А.А. Веснин, пожертвовавший на Рождественскую церковь в Нижнем Новгороде 10 000 рублей, получил «золотые медали для ношения на груди на Станиславовской и Аннинской лентах». В качестве наивысшего признания заслуг в деле благотворительности нижегородский промышленник Я.Е. Башкиров, в 1898 году удостоенный звания «почетного гражданина», был именным указом императора Николая II от 13 июня 1912 года возведен в потомственное дворянское достоинство («во внимание к выдающейся благотворительности и общественной деятельности»).

А в заключение попытаемся ответить на вопрос: почему же в те далекие времена наши земляки столь активно стремились помочь ближнему? Что двигало людьми, жертвовавшими деньги (подчас немалые!) на благо неимущим? Вопрос этот, неизбежно возникающий при работе с документальными материалами по истории нижегородской благотворительности, заслуживает специального рассмотрения.

Прежде всего, надо решительно отвергнуть версию о предоставлении благотворителям права льготного налогообложения. Никаких льгот по налогам для лиц, занимавшихся благотворительностью, в дореволюционной России не было и быть не могло! (Введение принципа «возмещения убытков, понесенных от благотворительной деятельности» несовместимо с самим понятием благого творения). Далее, надо понимать, что и до 1917 года, и после все люди были разными, а значит, у каждого могли быть свои, личные побудительные мотивы, не совпадающие с остальными. И очень часто об этих мотивах можно лишь догадываться, потому что люди не только не объясняли их в официальных документах, но зачастую и не смогли бы их объяснить, действуя неосознанно, подчиняясь велению души и традициям предшествующих поколений. Совершенно очевидно, что для многих нижегородцев основной причиной значительных пожертвований на общественное благо было желание исполнить религиозную заповедь помощи ближнему (неслучайно мы начали очерк с упоминания этих заповедей). Но совершенно очевидно и то, что на рубеже XIX–XX веков для той части нижегородского общества, которая отошла от религии (а таковых было немало среди интеллигенции), религиозные мотивы решающей роли не играли. Но ведь и атеистически настроенные революционные демократы всегда вносили свой вклад в дело помощи ближнему: вспомним самоотверженную работу В.Г. Короленко в том голодном 1892 году, вспомним никогда не упоминаемого в «дежурной обойме» нижегородских благотворителей М. Горького, на свои литературные гонорары помогавшего всем обращавшимся к нему, буквально спасавшего людей от голодной смерти, оплачивавшего учебу и лечение нуждающимся; вспомним и подвижничество многих учителей, врачей, агрономов, инженеров... Поэтому правильнее, по-видимому, было бы говорить о нравственных мотивах благотворительной деятельности: ведь идеалы бескорыстного служения обществу были одинаково дороги людям с самыми разными убеждениями.

Весьма вероятно, что на участие в благотворительной деятельности могли оказывать влияние и некоторые личные обстоятельства и субъективные побуждения. Судя по документальным свидетельствам тех лет, среди попечителей, щедро жертвовавших большие средства, немало было людей одиноких, не имевших наследников или вообще семьи (яркие примеры – Н.А. Бугров и В.М. Бурмистрова), а потому стремившихся обеспечить себе посмертную благодарность земляков добрыми делами. Кстати,
Н.А. Бугров, отличавшийся большой житейской мудростью и чутьем, последние годы жизни говорил о возможности социального катаклизма в России («И власть, и полицию, и армию – всё сметут»); не исключено, что этими настроениями объясняется удивительная щедрость «мануфактур-советника» по отношению к сейминским крестьянам и уж совсем парадоксальная помощь революционному движению.

В отдельных случаях побудительным мотивом могла стать сословная солидарность. Как известно, до 1917 года Россия была сословным государством, что не могло не отразиться на благотворительности. В нашей губернии известны примеры коллективной сословной благотворительности: так, Нижегородское дворянское депутатское собрание выделяло средства на создание Женского дворянского общежития, на помощь семьям малоимущих дворян и содержание их детей в Нижегородском кадетском корпусе и Александровском дворянском институте. Были здесь и примеры частной благотворительности: так, вдова штабс-капитана Каратаева, Е.Д. Каратаева, передала на создание общежития для призрения бедных дворян и приюта для их детей принадлежавшие ей здания, и содержались оба заведения в том числе и на проценты с капитала, помещенного ею в Александровский дворянский банк. На приют для призрения бедных дворян М.Б. Прутченко, вице-губернатор и бывший управляющий Казенной палатой, пожертвовал единовременно 15 тысяч рублей. Наконец, расходы на общественную пользу могли стать своеобразной формой покаяния: похоже, что щедрость помещика С. Мартынова и членов его семьи была вызвана желанием искупить грех сына Николая, убившего в 1841 году на дуэли поэта М.Ю. Лермонтова.

Анализ состава попечителей в различных комитетах и обществах Нижегородской губернии позволил выявить интересную особенность: от купечества в них участвовали почти исключительно хлебопромышленники, мукомолы, судовладельцы, фабриканты одежды и обуви, владельцы предприятий легкой и деревообрабатывающей промышленности – словом, те, кто в условиях нашего региона не имел монополии на производимую продукцию. Уцелеть в жесточайшей конкурентной борьбе на российском рынке в конце XIX – начале XX веков таким предпринимателям помогали казенные подряды («госзаказ», выражаясь современным языком). Решение о предоставлении казенных подрядов принимали на местах административные органы власти, то есть, в конечном счете, губернатор – «начальник губернии» и непременный (по должности) председатель почти всех попечительских комитетов, обязанный отчитываться перед МВД за их работу. Не в желании ли снискать известность и благорасположение у властей (а в итоге получить вожделенный подряд) кроется секрет той активности, с которой устремлялись в попечительства некоторые нижегородские предприниматели?.. Для сравнения отметим, что монопольные производители некоторых видов продукции в регионе – например, «водочный король» А.В. Долгов или владельцы химических заводов акционерного общества «Салолин» – в активных занятиях благотворительностью «не замечены»...

И все же, думается, главное было не в этом, а в той системе взаимопомощи, которая буквально пронизывала нижегородское общество до 1917 года. Практически все жители Нижегородской губернии от мала до велика в той или иной степени были вовлечены в эту систему, посильно участвуя в работе попечительств денежными взносами, оказанием бесплатных услуг, сбором средств и привлечением жертвователей. Участниками благотворительных акций становились не только купцы, но и чиновники всех рангов, интеллигенция (дворяне и разночинцы), духовенство, учащаяся молодежь, горожане и сельские жители. Почетом были окружены в обществе люди, годами бескорыстно помогавшие малоимущим слоям населения. Именно в воспитании традиций высоконравственного общественного служения и заключается, на наш взгляд, важнейший исторический опыт нижегородской благотворительности.



© 2018 Законодательное Собрание Нижегородской области